В редакцию «Егоршинских вестей» Тамара Петровна Калугина пришла, как в последнюю инстанцию.
Усталость, печаль и безысходность, тихая просьба о помщи — пожилых людей с многолетним горем или проблемами мы в редакции чувствуем сразу. С дрожью в голосе она рассказывала о своей беде и в интонациях, в подбираемых словах слышалась не просто обида, а настоящая боль человека, который настрадался. Видно было по состоянию посетительницы, что каждый шаг дается ей с огромным трудом.
Тамаре Петровне — 75 лет. Она инвалид детства, одинокая, живет в многоквартирном доме в п. Буланаш. Ни детей, ни внуков нет. Есть сестры, что намного старше ее и сами едва справляются. И когда бытовые вопросы превратились в непреодолимые преграды, ей просто не к кому оказалось пойти за поддержкой.
Беда Тамары Петровны, на первый взгляд, кажется совсем несложной: нужно ежемесячно передавать показания электросчетчика. Но для пенсионерки эта простая задача стала настоящим испытанием.
— За электроэнергию плачу, а передать показания не могу, — с горечью рассказывает она. — У «Энергосбыта» автоответчик. Я говорю с этим автоответчиком, говорю, а он меня не слышит. Одно и то же повторяет, а потом у меня деньги с баланса телефона улетают. Я положу 500 рублей, а пока с этим автоответчиком наговорюсь до слез, опять на телефоне пусто… А показания не приняты.
Раньше для Тамары Петровны передача показаний за свет была простой. Она приходила в отделение Сбербанка и одновременно передавала показания и оплачивала квитанцию. Теперь такой возможности нет, и привычный, отлаженный годами порядок рухнул. Для Тамары Петровны и десятков таких же пожилых и одиноких людей в ее доме это стало не просто неудобством, а это настоящей ловушкой, в которую улетают деньги с небольшой пенсии.
Пенсионерка пришла в редакцию прямо из отделения «Энергосбыта» на улице Почтовой. Показания у нее приняли, но на главный вопрос: как передавать их дальше, не приезжая каждый раз в город, ответа не дали.
— Я говорю: дайте мне номер телефона, чтобы я вам напрямую могла дозвониться и передать показания. Мне каждый шаг дается с большим трудом, я инвалид. Телефон у меня простой, кнопочный, компьютера нет и не будет уже никогда. Нет у меня возможности передавать показания онлайн. А мне девушка ответила: не положено, нет такого телефона. Либо онлайн передавайте, либо к нам приходите. Не слышит никто меня. Господи… И ведь я не одна такая… У меня в доме много пожилых, одиноких пенсионеров, много инвалидов живет, все без навороченных телефонов, кое‑как по дому передвигаются, а кто-то вообще лежачий. А тут нужно ехать из поселка в город ради передачи пары цифр. Ну не издевательство ли это над немощными? — не сдерживая слез, говорит Тамара Петровна.
Также женщина рассказала о том, как стояла в очереди в «Энергосбыте», где народа было столько, что не сосчитать. А потом сотрудники объявили обед и прием приостановили. И Тамара Петровна ждала. Выстояла.
— Ладно, сегодня приехала. А завтра зима придет. Как мне дальше передавать показания? Я еле хожу, мне на операцию надо с коленями. Получается, мне теперь придется платить со своей пенсии по средним расчетам за электричество? У меня на таблетки уходит больше половины пенсии, остатки буду тратить за не переданные показания. А питаться мне на что? — ее голос срывается, и она тихо плачет, будто стесняясь этих слез, но уже не в силах удержаться.
Тамара Петровна не требует ничего сверхъестественного. Ей нужен простой, доступный способ передать пару цифр, чтобы не тратить последние силы и последние деньги на поездки или разговоры с бездушным автоответчиком. Она надеется, что ее услышат: прокуратура, надзорные органы, все, кто обязан защищать права самых уязвимых.
— Люди, нельзя так со стариками и инвалидами, — повторяет она, и в этих словах не упрек, а стон души человека, который просто хочет, чтобы к нему отнеслись с пониманием и милосердием.
Юлия Скутина
